NPL без ручки

Проблемные кредиты в 2018 году продолжали накапливаться на балансе банков, при этом доля NPL начала сокращаться благодаря выдаче новых кредитов. Но на дальнейший активный прогресс рассчитывать не стоит: в Украине мало покупателей токсических портфелей, и больше всех от этого страдает ФГВФЛ — кредиты банков-банкротов он вынужден продавать со скидкой до 99%, при этом банкиры, которые выдавали невозвратные займы, до сих пор не наказаны

РЕМИССИЯ ПРОБЛЕМНЫХ КРЕДИТОВ

Проблемных долгов в банковской системе в 2018 году стало еще больше: в течение первых трех кварталов объем неработающих кредитов на балансе платежеспособных банков вырос с 584,6 млрд грн до 651,5 млрд грн (+11,4%). Лишь ликвидация ВТБ Банка в IV квартале статистически «улучшила» общую картину, уменьшив портфель проблемных займов работающих банков до 619,5 млрд грн, а темпы его роста — до 6%. Кредитование бизнеса и населения росло все же быстрее (+9,9%), чем накапливались необслуживаемые долги, поэтому доля проблемных кредитов в портфеле банков снизилась в течение года с 54,8% до 52,9%.

Ситуация в разных группах банков отличается. Объем NPL трех госбанков (Ощадбанк, Укрэксимбанк и Укргазбанк) вырос за год на 30,9 млрд грн (+19,2%), а у ПриватБанка — на 8,6 млрд грн (+3,6%). Увеличили объем «проблемки» и банки с частным капиталом — на 1,1 млрд грн (+3,5%). Сократить объем проблемных кредитов удалось лишь банкам с иностранным капиталом (на 5,6 млрд грн — 3,6%), но это произошло в результате ликвидации ВТБ Банка, портфель которого теперь перестал учитываться в общей статистике. Другие два банка с российским капиталом — Сбербанк и Проминвестбанк — понесли убытки на 11 млрд грн из-за признания реального плачевного состояния своего кредитного портфеля. В Нацбанке говорят, что украинская банковская система уже отразила почти все убытки от ухудшения качества кредитного портфеля, а NPL покрыты резервами на 95,5%.

Неработающими НБУ признает займы с просрочкой свыше 90 дней. С начала кризиса прошло больше пяти лет, поэтому существенную часть проблемных кредитов взыскать невозможно: либо заемщик ушел в банкротство, а его залог обесценился, либо имело место мошенничество. Поэтому банкам приходится даже списывать кредиты, чтобы вечно не держать их на балансе, но делают они это крайне редко. Чаще всего банки прибегают к другим доступным им методам возврата выданных денег. «Это инструменты реструктуризации задолженности, урегулирование путем продажи залога, погашение части долга с частичным списанием остатка. Использовались также возможности продажи проблемных кредитов факторинговым компаниям», — перечислят директор департамента контроля кредитных рисков розничного бизнеса ОТП Банка Сергей Илюченко.

Среди госбанков больше всех NPL за счет резервов списал Укргазбанк — 1,42 млрд грн. Проблемную задолженность на 317 млн грн ему удалось погасить как деньгами, так и путем принятия на баланс залогового имущества, которое в дальнейшем было продано. Кредиты на 696 млн грн были реструктуризированы, в том числе благодаря закону о добровольной реструктуризации. «В прошедшем году Укргазбанк успешно провел одну процедуру финансовой реструктуризации на 313 млн грн, которая обеспечила должнику приемлемые ­условия обслуживания задолженности с целью сохранения жизнеспособности его бизнеса», — комментирует директор департамента урегулирования долговых обязательств Укргазбанка Александр Калиниченко.

Новых заявок на добровольную реструктуризацию в 2018 году было подано на сумму 28,5 млрд грн, что в 3,5 раза больше, чем в 2017 году. Но это меньше 5% всех NPL. «К сожалению, многие заемщики, которым предлагается финансовая реструктуризация для урегулирования задолженности, не в состоянии выполнить ее первичные условия ввиду устойчивого неудовлетворительного финансового состояния либо отсутствия корректной финансовой отчетности, подлежащей независимому аудиту», — сетует Александр Калиниченко.

Примечательно, что большую часть реструктуризаций осуществил один банк. «Ощадбанк первым из банков применил закон «О финансовой реструктуризации» для урегулирования проблемной задолженности и улучшения качества своего кредитного портфеля. В 2018 году Ощадбанк провел семь процедур финансовой реструктуризации на 16 млрд грн, а за весь срок — 14 таких процедур на 23 млрд грн», — говорит председатель правления Ощадбанка Андрей Пышный. В I квартале 2019 года банк инициировал еще две процедуры на 3,6 млрд грн и получил заявки еще на 15 млрд грн.

Укрэксимбанк в 2018 году реструктуризировал долги на 4 млрд грн, но этим законом впервые воспользовался только в феврале 2019 года. Кроме госбанков данным законодательным актом в прошлые годы пользовались Индустриалбанк и Альфа-Банк. Всего с начала действия закона заемщики инициировали 25 процедур на $1,35 млрд, а успешно завершили 20 кейсов на $1 млрд. И 88% сумм реструктуризировали именно госбанки. «Закон о финансовой реструктуризации фактически принимался для госбанков, они его в основном и применяют. Мы проводили реструктуризации проблемных кредитов без этого закона», — отмечает Сергей Илюченко.

Интерес госбанков к инструменту легко объясним. «Закон развязал менеджменту руки в реструктуризации проблемных активов. Практически любая реструктуризация предусматривает уступки со стороны кредитора, чего ранее менеджмент госбанков не мог себе позволить, не опасаясь быть обвиненным в расхищении активов государства», — говорит начальник юридического управления Банка Кредит Днепр Александр Ярецкий. Но для других банков закон устарел еще в момент принятия. «Этот закон опоздал минимум лет на пять. Он был бы очень интересен и востребован рынком в начале кризиса, поскольку снимал проблему налогообложения частично прощеного долга. Но на этапе, когда значительная часть должников избежала взыскания с помощью коррупции в судах либо лишилась залоговых активов, закон утратил актуальность: стороны успели в большинстве кейсов разобраться и без него, поезд ушел», — считает Александр Ярецкий.

Многие конфликты с заемщиками банки решали в суде (только госбанки в 2018-м подали иски на 46 млрд грн), но выигрыш не означает финальную победу, ведь «отвоеванное» имущество еще надо продать. Сейчас банки активно ищут покупателей на непрофильные активы, полученные в результате взыскания, кроме того, кредиторы готовы передать их в аренду, финансовый лизинг, рассматривают в том числе варианты по продаже с отсрочкой платежей, частичному кредитованию покупателя такого имущества. Но это непросто. «Покупателей на активы по приемлемой для банков стоимости попросту нет, а снижать цену кардинально и фиксировать еще большие убытки банки не готовы», — признает Александр Ярецкий.

В 2018 году Ощадбанк принял на баланс имущество на 1,49 млрд грн, а продал — на 208 млн грн. «Мы продаем залоговое имущество через аукционы, в основном Open Market или Prozorro, за редким исключением. Если не продали, но видим спрос на покупку на условиях рассрочки платежа, своими силами или с помощью партнеров организовываем и проводим конкурс по продаже в рассрочку. Там, где это целесообразно, сотрудничаем с риелторами и другими профессиональными посредниками», — рассказывает Андрей Пышный. Крупнейшей сделкой госбанка на OpenMarket стала продажа логистического комплекса «Арктика» за 195 млн грн.

Портфель необслуживаемых кредитов ПриватБанка к концу года достиг 245 млрд грн — большая его часть приходится на заемщиков, связанных с бывшими акционерами. Банк покрыл их долги резервами на 98% и теперь пытается взыскать через суды. «У банка с 2017 года практически нет ни одного кейса, не переданного в следственные органы», — подчеркивает заместитель председателя правления ПриватБанка Галина Пахачук. На ПриватБанк приходится 40% NPL всех банков (на все госбанки — 71%), и поскольку в сфере взыскания инсайдерских кредитов у него успехов немного, он решил сконцентрироваться на возврате долгов физлиц. В ноябре 2018-го банк разработал 47 программ реструктуризации для 300 тыс. заемщиков, которые должны государственному банку почти 50 млрд грн.

ОЧИЩЕНИЕ БАЛАНСОВ

В 2018 году парламент прислушался к пожеланиям банковского сообщества и в июле 2018-го принял закон о возобновлении кредитования, который упростил банкам взыскание залогов и усилил ответственность поручителей и залогодателей. «Банку удалось уменьшить размер портфеля NPL за счет нормы закона, которая позволяет кредитору принять в собственность залог в счет погашения долга, невзирая на любые обременения, возникшие после передачи имущества в залог. Получены положительные решения в пользу кредитора в отношении поручителей, учитывая продление срока предъявления требований к поручителям с шести месяцев до трех лет», — перечисляет Александр Калиниченко. Большинство плюсов закона банки еще не ощутили, ведь он вступил в силу только в феврале 2019-го. «Оценивать его влияние на уменьшение размера NPL пока еще рано, но некоторые статьи закона в будущем помогут в работе с проблемной задолженностью», — считает Сергей Илюченко.

Еще один «рецепт», что необходимо сделать, чтобы ускорить сокращение портфелей NPL, предлагает директор департамента розничных рисков Райффайзен Банка Аваль Андрей Глевацкий: «Это защита прав кредиторов в судебных инстанциях, готовность акционеров взять значительную часть потерь на себя при урегулировании долгов, решение на государственном уровне тупиковых юридических вопросов, таких как ипотечный мораторий, выселение реальных и мифических лиц, прописанных в залоговом имуществе».

Полноценный рынок купли-продажи NPL в Украине также еще не возник. «Пока это скорее стихийная хаотичная торговля без определенных правил и процедур, законодательного обеспечения и гарантий, в том числе гарантий судебной защиты сторон. В таких условиях невозможно развивать инфраструктуру рынка в виде вспомогательных механизмов, обеспечивающих всестороннее информационное сопровождение сторон, привлечение долгового финансирования для таких сделок, оценку торгуемых активов независимыми оценщиками по устоявшейся методологии, их качественный due diligence, профессиональное управление приобретенными активами и так далее», — обращает внимание Александр Ярецкий.

Наиболее активными на рынке продажи прав требований по кредитам были банки с российским госкапиталом, которые использовали этот инструмент как способ сократить свое присутствие на рынке. Другие банки прибегали к нему редко, пытаясь применять иные эффективные методы. «Банк использовал и использует этот инструмент работы с NPL, но приоритет все же отдается поиску решения с заемщиком в пределах договорных отношений с банком. Считаем, что как таковой рынок NPL-кредитов в Украине пока еще не сформирован», — констатирует Сергей Илюченко. «Рынок есть, но он не так развит, как хотелось бы. К тому же все еще актуальны старые ограничения, например, мораторий по валютным кредитам», — говорит Андрей Глевацкий. Этот мораторий снимут лишь после вступления в силу нового законодательства о банкротстве.

Госбанкам непросто продавать NPL. «Мы продаем права требования. Правда, у нас есть своя специфика — мы продаем их только по номиналу, то есть без дисконта. Учитывая этот факт, нельзя сказать, что данный механизм является для нас очень результативным. Рынок NPL в Украине, по нашему мнению, находится в стадии зародыша. Игроки готовы покупать долги только с очень большим дисконтом, чтобы покрыть свои риски», — описывает сложившуюся ситуацию Андрей Пышный.

А ФОНД И НЫНЕ ТАМ

Из-за отсутствия конкурентного рынка NPL больше других страдает Фонд гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ), которому приходится продавать проблемные активы с дисконтами до 99% и выше, объединять их в миллиардные пулы в надежде привлечь крупных инвесторов, устраивать аукционы на понижение цены при отсутствии спроса на эти активы.

В минувшем году в системе «Prozorro.Продажи» Фонд выставил почти 61,5 тыс. лотов с активами балансовой стоимостью 340 млрд грн. Ему удалось продать только 5,1 тыс. лотов, но выручил он на 30% больше, чем годом ранее, — 6,3 млрд грн. Фонд работает по простой схеме. Сначала все активы выставляются на индивидуальные торги по балансовой цене, которая включает тело кредита и начисленные проценты. «Во всем мире конверсия считается от балансовой стоимости без начисленных процентов. Украина — одна из немногих стран, где продолжается начисление процентов на кредиты, по которым заемщики не платят, даже когда банк начинает процедуру ликвидации. Из 500 млрд грн активов на балансе ФГВФЛ начисленные проценты составляют 130 млрд грн», — говорит заместитель директора-распорядителя ФГВФЛ Светлана Рекрут.

Торги проходят по принципу голландского аукциона: в течение дня цена может упасть на 80%. Но многие заемщики не хотят выкупать свой долг даже с 80-процентной скидкой. После провальных индивидуальных аукционов кредиты объединяются в пулы по 1,5 млрд грн, цена на которые снова может снизится на 80% — до 4% от балансовой стоимости. Если покупателя вновь не найдут, активы укрупняются в пулы по 6–7 млрд грн, а к поиску покупателей подключают иностранцев. Таких пулов Фонд обещает выставить на продажу на сумму 150 млрд грн, а их цена сможет упасть до 0,8% от балансовой. «За ближайшие полгода мы планируем выставить на рынок активы на 150 млрд грн по балансовой стоимости. Цену будет формировать рынок. Мы надеемся, чем больше будет конкуренция, тем выше шансы, что она подтолкнет цены вверх», — ожидает директор департамента консолидированной продажи активов Фонда Тарас Елейко. Если цена по всем лотам упадет до минимальной отметки в 0,8%, Фонд выручит всего 1,2 млрд грн.

Украинские банки редко покупают проблемные активы — у них и своих проблем достаточно, поэтому Фонду пришлось искать покупателей за рубежом. «В последние годы основными покупателями NPL на рынке долговых обязательств являются факторинговые и коллекторские компании, реже — банки и частные инвесторы», — говорит Александр Калиниченко. Два десятка банков в последние годы пытались покупать активы на «Prozorro.Продажи», но это были единичные сделки. Например, Кредобанк в 2018 году купил розничные кредиты Платинум Банка и Фидобанка за 21,6 млн грн, Универсал Банк — кредиты Брокбизнесбанка за 2,9 млн грн, ТАСкомбанк — кредиты Платинум Банка за 0,6 млн грн.

Сначала иностранных советников было двое — «дочки» американских компаний First Financial Network (FFN) и DebtX. Потом появились новые партнеры: Cohen&Company Financial Ltd., представленный компанией «Эксито Партнерс и Коен Украина», аудиторы KPMG и PwC. О выходе американцев на украинский рынок в ФГВФЛ говорили с весны 2016 года, но первую успешную сделку смогли провести только 12 декабря 2018 года. Компания «Фьост Файненшиал Нетворк Юкрейн» — «дочка» FFN — нашла инвестора, который согласился заплатить 131 млн грн за пул балансовой стоимостью около 6,8 млрд грн (скидка 98%).

Президент FFN Джон Моррис сравнивает украинский рынок NPL с рынком Латинской Америки в прошлом. «Это новый рынок, и, конечно же, надо время, чтобы его развивать, нужна регуляторная и правовая база», — убежден Джон Моррис. Украинский проект для американцев является долгосрочным, поскольку быстрой его окупаемости не будет: 5-процентная комиссия от покупателя пока не покрывает их затраты на организацию торгов.

Многие аукционы срываются с помощью судов, например, в марте 2019-го был заблокирован аукцион на «Дебтекс Украина», которой удалось за 906 млн грн продать пул кредитов Дельта Банка стоимостью 4,88 млрд грн (конверсия 18,6%). «Сложно говорить об эффективной работе с NPL в условиях необеспечения элементарной защиты прав кредиторов и постоянных изменений судебной практики высшими судебными инстанциями. В таких условиях инвестор вместо покупки понятного актива, с понятными правилами работы с ним получает фактически «билет на войну» с непредсказуемым результатом, исход которой непредсказуем ни по временным, ни по финансовым параметрам. Это касается не только последующей работы с должниками по выкупленным активам, но и даже самой процедуры покупки. Суд может признать недействительной сделку по покупке актива на спорном основании или вообще сорвать Фонду проведение аукционов по продаже проблемных кредитов под надуманными предлогами, как уже не раз случалось», — комментирует Александр Ярецкий.

Если ни украинские, ни иностранные посредники не смогут помочь, ФГВФЛ будет объединять непроданные активы по принципу «один банк — один пул» и продавать их «по любой цене», только чтобы завершить процедуру ликвидации банка в предусмотренный законодательством пятилетний срок. В 2019 году по такой схеме должны распродать активы 17 банков, которые первыми обанкротились в 2014 году. На этом этапе цена может упасть до 0,008%. «Если мы не продали за 0,8% пул по банку, в котором был чистый фрод, то цена может упасть до 1% от этих 0,8%. Ведь это уже будет этап зачистки баланса», — поясняет Светлана Рекрут.

Фонд выставит на торги активы балансовой стоимостью около 100 млрд грн в таких пулах, но значительных поступлений не будет. Финальный пул Брокбизнесбанка, имеющий балансовую стоимость 23,8 млрд грн, был продан в марте 2019-го меньше чем за 16 млн грн: конверсия составила 0,066%, а скидка, соответственно, — 99,934%. Подобные скидки могут быть и у других банков, если не будет спроса. Пока лучший результат показал Банк Форум, финальный пул которого купили за 125 млн грн при балансовой цене 12,7 млрд грн (конверсия 0,98%).

Продажа активов со скидкой не означает, что больше денег Фонд не получит. Его последняя надежда — иски к бывшим собственникам банков. «Мы сейчас подаем иски к собственникам по статье 52 закона, даже не дожидаясь финальной суммы ущерба, поскольку есть только три года исковой давности. Мы их считаем от даты первого выявления недостачи, а это в нашем случае дата формирования ликвидационного баланса банка», — говорит Светлана Рекрут.

Фонд уже подал иски на 571 связанное лицо 30 обанкротившихся банков на 65,8 млрд грн. «Ни по одному из этих представлений до сих пор нет судебных решений, и единственным делом, которое рассматривалось по сути и по которому вынесено хотя бы какое-то решение, является дело банка «Укоопсоюз». Суд отклонил исковое заявление Фонда, и это решение обжалуется», — заявили в ФГВФЛ. В 2019 году Фонд подаст иски к связанным лицам еще 30 банков.

Есть у Фонда и другие проблемы. В начале 2019 года десять банков ожидали решения Верховного Суда в делах об оспаривании неплатежеспособности. ФГВФЛ выплатил их вкладчикам 13,8 млрд грн, но из-за судебных решений может потерять доступ к активам балансовой стоимостью 54 млрд грн. Нет прогресса и в попытках Фонда «воевать» с бывшими банкирами в рамках уголовных процессов. На данный момент ни один собственник обанкротившихся украинских банков не понес уголовного наказания в виде лишения свободы. По крайней мере, в Украине. Бывший собственник украинского Конверсбанка (на момент ликвидации — Городской коммерческий банк) Владимир Антонов приговорен в России к двум с половиной годам общего режима за мошенничество на сумму 150 млн рублей ($2,28 млн), совершенное в России.